Штампованное счастье. Год 2180 - Страница 92


К оглавлению

92

– Гэри, ты слишком назойливо меня опекал. Уши «молчи-молчи» торчат из тебя за версту. Оно конечно– долг, верность и прочая чушь. Но если выбирать между гибелью в бою или сканированием мозга, я предпочту первое.

– Жос…

Время истекает. Краб делает предупредительный выстрел. Пуля раскалывает на части валун у ног Сорма.

Я делаю последнюю попытку. Остатки солдата взывают к рыцарству. Я готов простить этому служаке с запудренными мозгами абсолютно все. И сражаться рядом с ним.

– Я ведь не болванчик, Гэри. Мы все – не марионетки. Мы тоже люди. Мы имеем право на суждения, Гэри. Не все приказы – истина в последней инстанции. Иногда надо выбрать между приказом и честью, Гэри.

– И как я тебя проглядел…– с ненавистью цедит Сорм.

Солдат умирает.

– Время вышло, Сорм. Вперед! – жестко командую я.– Краб прикроет тебя. Но, если выкинешь фортель, пришьет тебя, как последнего марсианина. Пошел!

Вздрогнув, как от удара, Сорм бросается к высотке. Выхлоп его ранца закручивает пыль в длинные водовороты.

Пока помехи окончательно не съели мой голос, я успеваю крикнуть ему:

– Чтобы ты не волновался, Гэри, я постараюсь остаться в живых. Ты будешь отвлекать огонь на себя. Так ты сможешь выполнить приказ большого брата. Посмертно.

9

Тяжело нагруженный барахлом, я отступаю в сторону станции. Думаю, основной удар марсиан придется именно туда. И именно там в нашей обороне самые большие прорехи. Я сильно рискую, используя для передвижения ранец. Новый прыжок – ожидание пули или ракеты в спину. Кожу на затылке сводит от этого чувства. Но другого пути нет: после ударов с орбиты местность стала абсолютно непроходимой. Привычные места украшают глубокие разломы, поверхность равнин провалилась, обнажив черные утробы невидимых прежде каверн, целые холмы изуродованы и угрожающе топорщатся десятками каменных игл. Я перемещаюсь короткими прыжками, в каждом подскоке над пыльным маревом ориентируясь по положению солнца.

Найти место для очередного приземления – та еще задача. Все вокруг устилают россыпи каменных обломков самых причудливых форм и размеров. Их объединяет только одно – каждый булыжник щетинится острыми, вроде бритвенных, гранями. Двигаться как можно плавнее, не делать резких движений, чтобы продлить жизнь уплотнительным манжетам скафандра,– вот что занимает мое внимание больше всего. До ближайшего склада с запасными частями несколько миллионов километров. Я всерьез намереваюсь выжить.

Ни страха, ни паники. Я собран, подобно боевой машине. Я рационален до предела. Зверь сокрушен моей железной волей. Заключен в оковы и тоскливо скулит от страха, не в силах видеть, как я веду его к гибели. «Просто закрой глаза, дружище. Просто закрой глаза»,– бормочу себе под нос, точно какое-то заклинание. Краб-2 страхует мне спину, медленно двигаясь следом.

Туша марсианского бота стремительным пятном промелькнула над головой и исчезла, скрытая мутью. Холмик, что я оставил за спиной, озаряется беззвучными дульными вспышками – Сорм ведет бой. Трассы пуль отсюда неразличимы, но я вижу, как высоко вверху перемигиваются сиреневые точки – падающие с неба морские пехотинцы ведут ответный огонь.

Я спокоен за наш сектор: если бот не накроет холм и видимость не ухудшится из-за пыли, один из оставшихся крабов успеет расстрелять в небе не меньше десятка человек. Эти механические зверушки удивительно эффективны в оборонительном бою. Я прикидываю, не пора ли отозвать краба-1? Позиция уже демаскирована, и мне он нужнее.

Вот черт! Сглазил. Очередной прыжок вверх. Шлейф реактивного выхлопа тянется следом, теряясь в пыли. Там, где я оставил Сорма,– кипение вспышек. Их видно даже сквозь слой пыли. Морская пехота Марсианской Республики шутить не любит. Наверное, прямо в воздухе дали из чего-то типа лаунчера. Приземляясь на неровный обломок, я осторожно балансирую на острой кромке и пытаюсь восстановить канал управления с машиной, оставшейся в заслоне. Бесполезно. Такблок упрямо зажигает над покинутой позицией посмертную звездочку. Ну что ж, прощай, Сорм, несгибаемый воин. Во всяком случае ты умер с честью, в настоящем бою, как и подобает солдату. Дорога Славы открыта для тебя. Неважно, как ты жил,– твоя смерть сделала из тебя желанного гостя за пиршественным столом.

Укол сострадания на мгновение вырывает меня из состояния холодного отрешения. Погиб мой товарищ. Мой однополчанин. Мой первый взводный сержант. Я заставляю себя думать, что чувства эти – сплошная синтетика. Управляет ими одна из моих подпрограмм. Я сам отправил Сорма на смерть. И никакого гребаного боевого братства. Эта крыса собиралась приволочь меня на расправу.

Помогло. Я снова собран. Жалость и дружба слетают с меня, подобно оковам.

Неясное шевеление пространства. Краб-1 выныривает из мглы светящимся призраком. Свет выхлопов окружает его, словно нимб. Одна его конечность изогнута в сторону под странным углом. Курсовой пулемет отсутствует. На корме корпуса – оплавленные пробоины. Усы антенн снесены напрочь. Но спаренные стволы гранатометов по-прежнему развернуты назад и вверх, откуда ему только что прислали смертоносные подарки. Без всякой диагностики видно, что машина доживает последние минуты. Краб маневрирует, продолжая бой.

– Черт, я рад тебя видеть, дружище,– проникновенно говорю я, будто робот способен понять мой голос.

Слабые сигналы в ответ – машина пытается ответить мне. Ее передающее устройство явно повреждено – такблок не может расшифровать передачу и беспомощно демонстрирует мне неровную гребенку графика. В последний раз оглянувшись на своего боевого товарища, я делаю прыжок и включаю двигатель. Рогатое из-за стволов существо медленно уплывает назад и вниз.

92